Мы против Ювенальной Юстиции

Органы опеки могут легко забрать ребенка из любой семьи

Если вы завели аквариумных рыбок — это ваше личное дело, и никого оно больше не касается. А если вы завели ребенка, то это уже дело не только ваше. При муниципалитетах есть специальные органы опеки, которые следят за тем, чтобы не нарушались права детей. В том числе и внутри семьи. У этих органов большие полномочия. В любое время комиссия из опеки может нагрянуть к вам домой и забрать ваше чадо. Если членам комиссии покажется, что в семье есть угроза его здоровью.
В редакцию обратился москвич, у которого изъяли сразу трех дочерей. Сам он уверен, что это своеобразный чиновничий “киднеппинг” — детей забрали, чтобы передать за деньги усыновителям. Так ли это на самом деле, выяснял “МК”.

В редакцию пришел многодетный отец и, запинаясь от волнения, начал рассказывать… 10 июля, пока он был на работе, его семью посетила комиссия муниципалитета во главе с сотрудницей опеки. Проверяющие походили по комнатам, порасспрашивали жену и детей, заглянули в холодильник. Потом жену, инвалида второй группы, и трех дочерей — шести, пяти и двух лет — отвезли в отделение милиции. Женщину, взяв с нее показания, вскоре отпустили. А детей забрали. 

На казенном языке это называется “изъятие детей из семьи”. Такое право органам опеки дано в случаях, когда в семье есть угроза здоровью или жизни ребенка. Но, по словам несчастного папаши, детям ничего не угрожало. “Они охотятся на здоровых детей, — горячился мужчина. — Чтобы передать за деньги усыновителям или продать на органы. Нашу младшую дочь нам не показывают уже два месяца! Что с ней? Где она? Жива ли?” 

“МК” решил вникнуть в ситуацию. Даже если бизнес на изъятии детей — всего лишь ни на чем не основанное подозрение, история все равно кажется странной. Слишком уж легко, со слов родителя, прошло “изъятие”. А что, если завтра точно так же явятся к вам? Барышне из опеки что-то не понравится у вас дома, и она заберет вашего ребенка. А потом доказывай, что не верблюд…

«Полуголые дети в грязных вещах» 

— Где я только уже не был — в администрации президента, у Лукина, у уполномоченного по правам ребенка, — достает из сумки пачку бумаг Юрий Капустин (поскольку речь пойдет о несовершеннолетних, имена главных действующих лиц изменены. — С.Ф.).

Юрию 48 лет, у него крупные черты лица, голубые глаза, светлые зачесанные наверх волосы. Наверное, это такие лица называют открытыми. Юрий работает на одном из московских заводов.

Жена Юрия Марина моложе мужа на 20 лет. В детстве она попала в аварию, получила травму головы, и с тех пор у нее бессрочная инвалидность. В справке, которую показал Юрий, диагноз обозначен как “умственная отсталость”. Марина маленькая и хрупкая. Когда за ее детьми пришли два наряда милиционеров, никакого сопротивления она, понятное дело, оказать не могла.

Впрочем, два наряда в тот день вызвали не сразу. Сначала к Капустиным пришли только главный специалист отдела опеки муниципалитета Кузьминки Бахирева и инспектор подразделения по делам несовершеннолетних ОВД “Кузьминки” Храменков.

— Мы вошли в квартиру вместе с Мариной, — вспоминает Анна Бахирева. — По ее словам, она возвращалась из магазина. В прихожей в нос сразу ударил резкий неприятный запах. Капустина сказала, что это из-за кота. Мы спросили, где дети. Оказалось, что все они дома. Девочки были закрыты в маленькой комнате на ключ. В детской царила жуткая антисанитария.

Из акта обследования жилищно-бытовых условий, написанного Бахиревой и Храменковым:

“Пол в комнате вздулся, части паркета не хватает. В комнате ужасающий запах, дети грязные, полуголые, в грязных вещах. Старшие девочки сидели на полу, где лежал свернутый грязный ковер и были разбросаны грязные влажные вещи. Судя по запаху, дети испражняются прямо на пол. В присутствии специалистов мать грубо кричала на детей, когда дети подходили к ней с просьбой, не обращала внимания или хватала их за шиворот и откидывала от себя”.

Спустя неделю, 17 июля, руководитель муниципалитета “Кузьминки” направил в суд исковое заявление о лишении Капустиных родительских прав.

От прививок до холодильника

Интернет на запрос “Изъятие детей” выдает массу информации. Так, один из блоггеров собрал у себя в дневнике перечень оснований, по которым органы опеки забирали детей у родителей:

“Ребенку не были своевременно сделаны прививки”, “жилье в аварийном состоянии”, “квартира требует ремонта”, “наличие в доме домашних животных”, “несвоевременное прохождение врачей в поликлинике”, “на полу разбросаны игрушки и мусор”, “отсутствие игрушек в достаточном количестве”, “в холодильнике присутствует не весь ассортимент необходимых ребенку продуктов”, “жалобы соседей на жестокое обращение с ребенком”, “ребенок часто кричит и плачет” и т.д., и т.п.

Сколько процентов семей попадает хотя бы под одно из таких оснований? Все 100? Или всего 99? Причем автор подборки отмечает, что тенденция последних лет — забирать здоровых детей из неполных семей. В то время как на бродяжек, детей алкоголиков и наркоманов органы опеки большого внимания не обращают.

А вот какую историю рассказывает питерская газета «Фонтанка». Соседи по коммуналке написали жалобу на Елену Руслякову, воспитывающую ребенка. Проверка из опеки пришла аккурат в день рождения женщины, когда она вместе с друзьями сидела за праздничным столом. Ребенка “изъяли”. А родителей попытались лишить родительских прав. Причем не только уличенную в “разгуле” мать, но и отца (!), который давно жил отдельно, но все свои обязанности по отношению к дочери исправно выполнял. Журналисты предположили, что причиной такого рвения могли стать две комнаты в коммуналке, записанные на девочку. Ведь после лишения прав родителей распоряжаться имуществом будет вновь назначенный опекун. Вот только доказать злой умысел практически невозможно — формально опека действует в рамках своих полномочий. После вмешательства прессы иск, однако, был отозван, и дочь вернули матери.

СПРАВКА "МК"

В Москве родительских прав были лишены: в 2006 году — 1882 человека, в 2007 году — 2050 человек. Как ожидается, в 2008 году “лишенцев” будет еще больше.

«А у нас в квартире газ»

Я решил своими глазами увидеть “нехорошую квартиру”. К Капустиным приехал без предупреждения. Судя по всему, за два месяца тут многое изменилось. В прихожей, правда, слегка тянет сыростью, но на первых этажах старых домов это обычное дело. В остальном — полный порядок. В детской — двухъярусная кровать и детская кроватка, из-под которой выглядывает горшок. Пол застелен ковром веселенькой расцветки. Но в дверь действительно врезан замок.

— Жена закрывает детей, если ей надо выскочить в магазин, — оправдывается Юрий. — Это для их же безопасности. Чтобы не поранились на кухне, чтобы не открыли случайно газ.

Звучит неубедительно — ведь газ можно перекрыть, ножи-вилки закрыть на ключ, — но Юрий действует по принципу “лучшая защита — нападение”:

— С чего они взяли, что мы закрываем детей систематически и на длительный срок? Старшие девочки весь день в детском саду (в июле сад был на ремонте, поэтому в день проверки они оказались дома. — С.Ф.). Как мы можем их закрывать, если их здесь нет? Вещи, видишь ли, разбросаны. Когда в семье трое детей, идеального порядка быть не может. У них у самих дети есть?! Просто они забрали детей, а теперь им надо побольше всего накрутить. Вот и придумывают, что у девочек синяки, что мы их бьем, что мы с ними не гуляем, что дети ходят в туалет прямо на пол. Где доказательства? Все это клевета!

Марина почти все время молчит. Даже когда обращаюсь к ней, муж очень быстро ее перебивает и начинает отвечать сам. В моменты, когда он особенно красноречив, жена смотрит на него с обожанием.

Прогулки с синяками

О том, что Капустины не гуляют с детьми, в суде рассказала старшая по дому Антонина Соловьева:

— Когда у них родилась первая дочка, я спрашивала у нее, почему она не гуляет с ребенком. Она отвечала, что ребенок тяжелый, да и не хочется ей. Я неоднократно слышала, как они кричат на детей, а также крики и плач самих детей.

Антонина Петровна живет в соседнем доме. Соседка Мария Сергеевна, живущая через стенку, скандалов и криков не слышит. Девушка Лида с 9-го этажа, которая с друзьями часто тусуется около подъезда, как раз под окнами Капустиных, тоже особого шума не припоминает. Обе говорят, что с детьми Капустины гуляют. Итог подводит Наталья Михайловна с третьего:

— С тех пор как Марина познакомилась с Юрием, она сильно изменилась. Мы очень за нее рады.

Тема синяков возникла со ссылкой на детскую поликлинику №59. Юрист этой поликлиники Гришина устно сообщила в подразделение по делам несовершеннолетних о ненадлежащем исполнении Капустиными родительских обязанностей. Для проверки этого “сигнала” комиссия якобы и пришла в семью 10 июля.

— Мы с женой встретились с Гришиной, — говорит Юрий. — Она ни нас, ни наших детей ни разу не видела. Кто ей сказал, что они ходят в синяках, она не помнит. Просто они видят, что дети здоровые, вот и решили их отобрать, — продолжает он гнуть свою линию.

Два взгляда – два детства

Врач Кетино Дангадзе из той же 59-й поликлиники работает участковым педиатром больше 10 лет. Из них 6 лет, с рождения первой дочки, знает семью Капустиных.

— Все дети до года раз в месяц должны проходить медосмотр, — рассказывает она. — Ни одного осмотра Капустины со своими тремя детьми ни разу не пропустили. Все положенные прививки у детей есть. Если у ребенка вдруг насморк или еще что-то, сразу приходят или вызывают меня на дом. Последний раз я посещала их в мае. Ничего ужасного не заметила. Наоборот, с тех пор как я была у них первый раз в 2002-м, их квартира сильно преобразилась. Они сделали ремонт, покупают новую мебель. Я живу рядом и часто вижу, как они гуляют всей семьей или как Юрий идет из садика со старшими дочками, несет арбуз, продукты.

…Заведующая детским садом, в который ходят старшие девочки, Валентина Куликова для разговора с “прессой” собирает целый консилиум: воспитательница группы, тренер по плаванию, медсестра, психолог. Пять женщин самого разного возраста в один голос уверяют: таких неопрятных детей в садике больше нет.

— Юлю и Настю обычно приводит мама, а забирает папа, — рассказывает заведующая. — Маме делать замечания бесполезно, она разворачивается и уходит. А папа считает, что мы придираемся. Но девочки действительно приходят в грязной одежде.

— Перед бассейном их всегда приходится хорошо мыть с мылом, — вставляет тренер. — Они часто приходят с сырыми полотенцами. Получается, дома их даже не вынимают и не сушат.

— Последний раз Юля участвовала в празднике, а ее привели в грязных белых колготках и в обуви на два размера больше, — вспоминает воспитательница. — Мы искали одежду, чтобы девочку переодеть. Хотя сами родители всегда одеты хорошо. Папа снимает все праздники на дорогую видеокамеру.

— В детском саду это еще не так заметно, но если девочки будут в таком виде ходить в школу, у них могут возникнуть серьезные проблемы, дети сейчас жестокие, — продолжает заведующая. — Мы понимаем, что маме-инвалиду тяжело с тремя детьми. Может быть, им отдать детей на пятидневку? Но вообще-то мы удивились, когда узнали, что их хотят лишить родительских прав.

— Почему же?

— Обычно лишают алкоголиков, а они вроде не пьют.

То же самое отмечали и все соседи: пьяными Капустиных никогда не видели.

«Дети ей не нужны»

Это странная семья. Юрий видный, спортивный, выглядит моложе своих лет, с высшим образованием. Марина отнюдь, как говорится, не комсомолка, не спортсменка и не красавица, едва закончила 9 классов.

О своем знакомстве они рассказывают как-то невнятно: она стояла на остановке, он шел, был дождь… Потом долго встречались. Потом он, приезжий из Орла, стал жить у нее. Официально расписались, когда родилась вторая дочь.

В семье почти все делает он: готовит, стирает, воспитывает детей. Марина в этой схеме как старшая дочь. У него есть даже теория на этот счет: “Самые крепкие семьи те, где мужчина для женщины и муж, и отец. У меня не первая семья, есть с чем сравнивать”.

— Я ее очень л-л-люблю, — добавляет Юрий, как всегда заикаясь.

…В акте обследования жилищно-бытовых условий, который уже цитировался, есть еще и такой фрагмент:

“Детей закрывают в комнате на замок, чтобы они не мешались, а также не включили случайно газ, не поломали мебель и технику в квартире (в большой комнате дорогая аппаратура, купленная в кредит). Также Капустина пояснила, что дети ей не нужны, родила она их по настоянию мужа, чтобы встать на очередь и получить большую квартиру”.

Сейчас от этих слов Марина отказывается. А говорила ли тогда? И если говорила, то сама или под давлением? Этого мы никогда не узнаем — независимых свидетелей не было. Странно, не правда ли? Когда в вашей квартире проводят обыск, зовут понятых, а когда отбирают ваших детей — этого не требуется!

Управа на маргиналов

Член Общественной палаты Олег Зыков — один из сторонников введения ювенальной юстиции. Т.е. такой системы, когда дела, задевающие права детей, рассматривают специальные суды.

— У нас вообще нет системы помощи семье в трудной ситуации, — говорит Зыков. — Социальный работник должен иметь рабочее место в семье. Он должен точно знать, насколько ресурсна семья. Какие в семье эмоции, насколько родители любят детей. Если есть хоть малейший ресурс, этой семье надо помогать, надо учить родителей быть родителями. Это должна быть главная задача социальных служб. Но у нас таких служб нет. А уровень невежества судебной системы потрясает: зачастую суд просто штампует документы, которые готовят органы опеки.

— Вы напрасно думаете, что лишить родительских прав легко, — прямо противоположную точку зрения на качество суда высказывает Алексей Головань, столичный уполномоченный по правам ребенка. — Хороший судья выслушает все стороны. Если останутся сомнения, призовет на помощь психологов. Есть такие центры, где специалисты поиграют с ребенком, порисуют, а потом дадут заключение: как ребенку жилось в семье, есть ли там угроза для него.

В чем сходятся и Зыков, и Головань — они называют одно и то же место, где “порисуют-поиграют” или, по-другому, изучат ресурсы семьи. Это — центр “Озон”. И неудивительно: на всю Москву он единственный. Подобные исследования, получается, не слишком востребованы.

А все потому, что вся система лишения родительских прав заточена под простейший случай: родители — алкаши, у них забрали ребенка — они даже не заметили, не ходят, не ищут, в суд не приходят, их лишили прав — им все пофиг.

Но как только родители начинают бороться за своих детей, эта система не работает. Для сложных случаев, таких, например, как с Капустиными, нужны более тонкие инструменты.

Самый неспешный в мире

— Из ваших слов чувствуется, что вы на стороне родителей, — сказал мне Алексей Головань. — А мы должны быть только на стороне ребенка. Не спешите делать выводы, сходите в суд, послушайте противоположную сторону. Наверняка узнаете много интересного.

В суд я пошел 9 сентября. Узнал много интересного. Это было третье заседание по делу. Назначено оно было на 10 утра. В 11.00 нас впустили в зал. За это время одна из свидетельниц, приглашенных Капустиным, ушла — с работы она отпросилась только на час.

Судья, который вел первые два заседания, оказался в отпуске. Новая судья с ходу предложила заседание перенести, потому что дело она еще не читала. Свидетели забеспокоились. У врача Дангадзе в тот день был прием грудничков, и ее с трудом отпустили с работы. Еще одна свидетельница тоже работает, и постоянно отпрашиваться ей неудобно.

Тогда судья предложила компромиссный вариант: сейчас заслушать только свидетелей, а изучение дела перенести. Так и сделали. Следующее заседание назначили аж на 13 октября.

За короткое время я виделся с Юрием несколько раз — в редакции, у них дома, в приюте, куда они с женой ходят по вторникам и пятницам навещать старших девочек, в суде. Пообщался почти со всеми, кто контактировал с этой семьей. Но на главный вопрос: “Кто же он, этот Капустин, — любящий папаша, которому, может быть, не хватает сил, чтобы обстирывать-обслуживать всю семью, или монстр, “настрогавший” детей лишь затем, чтобы получить большую квартиру?” — у меня твердого ответа нет. Понамешано в нем разного.

А 13 октября вернувшийся из отпуска первый судья пролистнет пухлый том дела, припомнит заседания 5 и 25 августа, почитает показания свидетелей, данные 9 сентября и записанные секретарем, пробежит глазами многочисленные справки, представленные сторонами… И — по бумагам! — примет решение. В прямом смысле судьбоносное для пятерых.

Или все-таки призовет специалистов для более тонкого изучения ресурсов семьи?

Родительская «вышка»

В истории с семьей Капустиных много неясного. Единственное, что не вызывает никаких сомнений: так забирать детей нельзя. Судите сами.

Если родителей обвиняют в избиении детей, наверное, должны быть какие-то доказательства? А если доказательств нет, зачем это приплетать?

Если родителей обвиняют в антисанитарии, можно, наверное, как-то зафиксировать эту антисанитарию на видео или на фото. Чтобы судья имел хотя бы примерное представление. Ведь понятия о “жутком беспорядке” у всех разные.

И главное. Сотрудница опеки, девушка, проработавшая на своей должности меньше года, 10 июля в семье Капустиных была первый раз! Она не наблюдала эту семью в развитии. Она не могла знать, насколько типична поразившая ее в квартире картина. Но тем не менее сразу решила применить к родителям крайнюю меру наказания — инициировала процесс лишения прав.

А может, начинать надо было с другого? Ведь кроме карающих функций у муниципалитета есть возможности и для помощи “трудным” семьям. Может быть, для начала Капустиным надо было попробовать помочь?

Предложить устроить детей в сад-пятидневку. Отправить детей в оздоровительный лагерь. Устроить в бесплатный кружок. Поработать с родителями. Ничего этого семья с тремя детьми и матерью-инвалидом от чиновников не увидела. Вся “забота” о ней пока свелась лишь к попытке ее разрушить.

Сергей Феклюнин