Заседания по Агеевым – мнение одного из присутствующих на процессе
Если кратко, то по показаниям свидетелей обвинения, которых было уже около 12 или 15 человек, обвинение не только не подтверждается, но напрочь опровергается. Причем у обвинения очень много противоречий. Единственное, на что ссылается обвинение - это на наличие синяков разной времени давности (что кстати само по себе не может являться обвинением, поскольку ребенок подвижен и может зарабатывать каждый день по синяку, чему способствует его особенности сосудистые).
Активно ссылается на синяки "разной давности" врач приемного отделения, которая и написала в карте "синдром избиения" или что-то в этом роде, причем запись на полях могла быть сделана позже. Фото Глеба, которое было в сми находилось в компьютере зав отделения (где стоял фотошоп и прочие программы), откуда его перекинул помощник депутата Жириновского, на каком основании он его подпустил к своему компьютеру он не смог ответить, следственные органы при этом в больницу допущены не были. Первоисточник - флешка или фотоаппарат с фотографиями были тут же уничтожены. То есть экспертиза проводилась по фото, которое находилось в компьютере с редакторскими программами.
В общем, обвинение поддерживают только врачи первой больницы, куда попал Глеб и где работали СМИ, но они друг другу все время противоречат, совершают противозаконные действия - допускают СМИ к ребенку без родителей, фотографируют его под наркозом, что они подтвердили и т.д. Остальные врачи (еще 2 больницы), говорят, что необходимости госпитализировать ребенка не было, состояние было нормальное, легкое покраснение щеки после ожога и 2 маленьких шва по 1 см могли наблюдаться амбулаторно. И самые нормальные показания дала завотделением морозовской больницы (уже последней, где он был с 31 марта по 15 апреля). Обвинение говорит, что у него вся голова была в синяках и ожогах, а она сказала, что это себорея и аллергические проявления, которая видимо еще с детдома у него была (он вообще имел букет заболеваний как наследство детдома), его обследовал дерматолог, назначил лечение, которое ему помогло (все это есть в карте, которую зачитывали в суде). Синяки под глазами были не травматического происхождения, а являлись особенностями его психосоматического состояния, потому что у него еще оказался фарингит и насморк.
Трое соседей, выступавшие от имени обвинения практически доказывали, что Агеевы заботились о детях больше чем многие другие родители. У них была последовательная программа воспитания, закаливание, зарядки. Поэтому обвинения и прицепилось к их показаниям, потому что одна написала, что был синяк, потом оказалось, что с будки собачьей парень упал, о чем подтвердили соседи, которые сами слышали рассказ Глеба в то время в феврале, а к другим показаниям соседей прицепились, потому что они сказали, что детей закаливали и разрешали им осенью ходить без варежек, если им жарко. Обвинение решило, что детей выводят зимой на мороз без одежды вообще. Все это был опровергнуто. Никто никогда не видел, чтобы детей хоть раз ударили. Пол часа разбирали момент, когда мама один раз окрикнула Глеба, когда он хотел палкой в лицо Полине заехать. Она сделала это резко и громко, как и надо было. Спрашивали: как громко? насколько сильно она его схватила? как она одернула его руку? Но свидетеля не сбили и она сказала, что наказание было адекватно проступку.
Уже на третьем заседании прокурорша вместо себя прислала какого-то молодого парня, видимо ей не нравится сидеть и позориться. Потому что по показаниям обвинение не только разваливается, но и слишком очевидно свидетельствует о заказном деле.
Л. С.
